Где-то глубоко внутри

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Где-то глубоко внутриПерейти на страницу: 1 | 2 | 3 | следующуюСледующая »


Прекрасного Вам дня Падающая Звездаа 


­­
Отзывы активно приветствуются.
Здравая критика принимается с благодарностью.
Рассуждения и идеи вызывают уважение.


P.S. Чтобы отключить дизайн нажмите на палитру в правом верхнем углу окна.
воскресенье, 26 июля 2015 г.
Быть странным Падающая Звездаа 15:30:24
Позволь себе быть странным. Позволь своему уму мыслить критически, сомневаться во всех истинах, бросать вызовы стереотипам. Позволь себе знать больше, чем разрешено. Позволь заниматься тем, что нравится. Повернись задом к мнениям, и ты поймешь, что способен кричать громче, петь чаще, танцевать вдохновеннее, открываться шире. Ты почувствуешь, как в тебе заполыхает жизнь. Позволь своему желанию и жажде познания вести себя. Лилей самые безумные идеи, взращивай невозможные желания о большем, чем путь наименьшего сопротивления. Испытывай все, чтобы найти лучшее. Уважай свои страхи. Верь в себя, сомневайся во всем, и, если ты сможешь носить клеймо безумца гордо, то будешь способен создать новые истины, за которыми пойдут прочие. Каждый создан неповторимо странным, но скрывающие это - безлики, каждый безумец - уникален. И только безумцы, способные распахнуть двери в свой мир перед безликими, будоража их самую сокровенную тайну, способны стать Гениями.

­­
Прoкoммeнтировaть
* Падающая Звездаа 14:02:32
- Совсем не каждый человек способен увидеть прекрасный мир, - сказал он мне однажды. – Тебе кажется, что люди жаждут разрушить свои иллюзии, чтобы посмотреть что там, за ними, но это не так. Люди, как и ты, каждый день строят мир вокруг себя, возвышая в нем одно и приуменьшая другое на основе только лишь своих чувств и желаний, и, невзирая на справедливость своих решений. Правда каждого из нас – только в нашей голове, а видеть мир другого человека – это значит принимать его истины. Это слишком тяжело. Ты можешь распахнуть перед человеком двери в свой мир – яркий и прекрасный, где жизнь летит, бурлит, где даже малое имеет свою неповторимость. В мир, наполненный смыслом; ты можешь сказать человеку, что он достаточно удивителен, чтобы увидеть все это, чтобы понять, потому что искренне так считаешь. Но он, скорее всего, не поверит тебе. Потому что люди привыкли верить только своей собственной правде. И предпочтет остаться в своем мирке, даже если он темный и скучный, он предпочтет верить в то, что он – один из миллиардов таких же людей, способных только к потреблению. Он скажет, что удивительность – это само собой разумеющееся в человеке, что не стоит предавать этому значение, что такая уникальность создает массовость. И, что самое обидное, тебе придется это принять и оставить его таким, потому что если ты не сделаешь этого, то не будешь ничем отличаться от него самого. Поэтому попытка открыть кому-то глаза это всегда плевок в душу, прежде всего, самому себе.
Подробнее…Я немного сникла от такой речи. Я подумала о гениях, особенно о гениях искусства. О тех, кого не принимали, а спустя века восхищались. Я подумала о том, как упорно он сам делает свои фигурки, раздавая людям малюсенький кусочек своего мира. Сейчас, среди полумрака, в свете огня из печи и одной тусклой лампы они словно светились изнутри.
- А как же художники, писатели, музыканты. Ведь они не закрывали двери в свой мир?
- Конечно, - он поднял голову и внимательно на меня посмотрел. – Им повезло, искусство – универсальный язык для общения человеческих душ. Но не это помогло им изменять мир. Пробиться через твердолобость и приоткрыть завесу сказочного мира для других может лишь тот, кто делает это не смотря ни на что. Кто ценой собственной уязвленной души насильно раздвигает стены вокруг чужой. Это – их участь, созидатели служат другим больше, чем кто бы то ни был. Они, можно сказать, в большей мере родились в рабстве у самих себя, чем любой, обреченный на потребление.


Отрывок, "Стеклодув"
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 27 апреля 2015 г.
Такой прекрасный мир Падающая Звездаа 20:38:16
Прошло тридцать лет. Мы встретились снова. Здесь, в этой самой комнате, из которой когда-то вышли в поисках чего-то неведомого, полные надежд и предвкушений. Тогда мир лежал перед нами, он трепетал в ожидании, чтобы бросить к нашим ногам свои сокровища. Это таинственное неведенье заставляло нас чувствовать себя молодыми. Наши тела нисколько не изменились за минувшие годы, но сегодня, войдя в эту комнату, я почувствовал себя старее – мир больше не лежал у ног, он был за плечами. Эти тридцать лет похожи на петлю – комната была в начале, комната в конце, они – узел, а между ними путь. Длинный путь, который проделали мы, путь, который проделывает каждый за свою жизнь – все мы уходим туда, откуда пришли.
Он сидел ровно на том месте, на котором мы Его оставили, ровно в той самой позе – подогнув ноги, на деревянном полу. Двигался ли Он хоть раз за время нашего отсутствия? Я не знаю, впрочем, это было неважно. Он был статен и тих. Весь Его вид отражал спокойствие и гармонию. Люди бы назвали Его воплощением бога или природы, хотя ни тем, ни другим Он, конечно, не являлся. Я не знаю, чем Он был, но Он нас создал, тогда, тридцать лет назад, среди этих четырех стен, чтобы отправить нас на поиски самой удивительной вещи. И вот, мы вернулись.
Нас было десять. Мы сидели на полу полукругом и молчали. Все в точности, как тридцать лет назад, но ни у кого не было ощущения, будто этих лет не было. Они призраками стояли за нашими спинами. В тот день мы молчали от страха и таинственности непознанного, сегодня от величия и чрезмерности знания.
- Итак, - он заговорил глубоким, тихим голосом, медленно подняв на нас взгляд, - я дал вам человеческое тело. За тридцать лет некоторые люди успевают прожить целую жизнь. Я просил вас наблюдать за миром, доступным для человека, и этого времени должно было хватить. Вы уходили с ожиданьями, а вернулись с опытом, чтобы поведать мне, какой же ответ на мой вопрос вы нашли, - он ненадолго замолчал, - так скажите же мне, что самое красивое и удивительное, самое прекрасное, по-вашему, есть в мире, доступном для человека?
Тишина.
Каждый из нас вернулся со своим ответом. Подробнее…Каждый боялся его назвать, потому что это – цель нашего существования, нашего пути, сама суть нашей мысли. Люди бы сказали, что этот ответ – наша душа. Говорить о душе всегда слишком страшно, поэтому, думается мне, люди предпочитают этого не делать. Хорошо, что мы не люди.
- Красота природы, - сказал кто-то справа от меня, - даже красота самого мира. Природа удивительна, невинна, всеобъемлюща. Она нежна и устрашающа одновременно. Свет звезд, солнце, опускающееся в море, за миг до того, как погаснет в его водах, неприступность голубых гор, маленькая птица с ярким клювом, все это - признанная человеком красота, идол, перед которым в восторге склоняются их сердца из поколения в поколение, столетьями и тысячелетьями. Именно этот идол покорил и меня. Красоту чистой природы я считаю самым прекрасным из всего, что может вообразить себе человеческое сознание.
Снова тишина. «Красота выше гения, потому что не требует понимания», вспомнилось мне. Оскар Уайльд. Довольно интересный был тип, наверное.
- Гениальность, - сказал новый голос, вторив моим мыслям, - я думаю, это самое прекрасное и удивительное в человеческом мире. Гении способны созидать, иногда одной мыслью – вспомните Канта! – они настояние вершители мира. Они не знают предела ни совершенству, ни воображению, они бесконечно рвутся вперед, то тащат мир, то толкают. Они способны приносить своей идее в жертву все, даже свою жизнь, и эти идеи становятся вечными. Они побеждают не только природу и законы мирозданья, они побеждают себя самих. Гении – настоящие борцы против идеи простого самовлюбленного счастья, они борются против всего человеческого в себе во имя человеческого во всех людях, даже отверженные и непонятные. Это сложно, но поистине удивительно!
- Материнская любовь, - сказал кто-то далеко от меня, так тихо, что я едва мог слышать, - вы видели материнскую любовь? Она такая нежная, трепетная, но это самое прочное, что встретилось на моем пути. Созданная однажды она растет и крепнет - все прощает, покрывает, принимает. Я видел, как умирала дружеская любовь, братская, любовь к себе и к миру, но смерть материнской любви мне видеть не довелось. Она словно невидимый ангел идет за теми, кому была дана. Я убежден, что это самое прекрасное из доступного человеку.
Мы молчали. Мы думали о матерях, которых у нас никогда не было, о чувствах, которые никогда не испытывали. Как жаль, что все-таки мы не люди.
Он призвал нас говорить дальше. И мы рассказывали, по очереди. О, сколько удивительного мы смогли увидеть в этом прекрасном мире! Мы говорили о фантазии и надежде, о вере, о радости и упрямстве, о добре и сострадании. Один из нас видел как приходит день, другой как рождается ребенок, третий половину отведенного ему времени провел на коленях, склоняясь не перед Богом, но перед идеей единства и благословения. Четвертый знал человека, видевшего космос. Сколько красоты можно увидеть, если смотреть? Если знать, что она есть. Наша сила была в том, что мы с самого начала твердо это знали.
Я следующий. Последний передо мной заговорил, его ответ поразил каждого, и вся моя порядочная натура восстала против этих слов.
- Я склоняюсь перед одним человеческим искусством. Перед тем, в котором каждый из них способен достигнуть наивысшего мастерства, к которому они расположены по своей природе. Это искусство лжи. Люди, они обожают это делать, лгут себе, другим людям, даже неодушевленным предметам. Они лгут о том, что лгут и о том, что верят. Они делают это специально или неосознанно, но по истине искусно. Но, тем не менее, ложь приближает их к миру, в котором они действительно хотели бы жить, именно ложь создает то прекрасное, о чем вы говорите. Та ложь, в которую они верят. Это поистине удивительно, не находите?
Не находите? Слишком сложный для меня вопрос.
Моя очередь. Наконец, моя очередь. До этой секунды мне было так стыдно признаться, что я пришел ни с чем. Я не нашел ничего прекрасного в мире людей, точнее ничего, что бы было лучше всего остального. Красота этого странного мира окружала меня повсюду, пьянила, я наслаждался ей, как наслаждаются вкусной едой. И за этим наслаждением прошли все отпущенные годы. Но сейчас, только в эту минуту я вдруг понял, какие мы все дураки. И Он – самый большой дурак. Он так хотел знать, что есть самого прекрасного и удивительного в мире, доступном человеку. Что действительно самое лучшее? Он так хотел понять, что поражает их, в чем секрет их способности в восторге и трепете склоняться перед самыми обычными и естественными вещами. Он дал нам все, чем они обладают, чтобы найти ответ. Но нам ничего не нужно было искать, ведь красота никогда не покидала даже этих стен.
Они смотрели на меня в ожидании.
- Наши глаза, - сказал я, - кажется, я понял. Все дело в них.

­­
комментировать 5 комментариев | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 9 марта 2015 г.
Падающая Звездаа 14:06:05
Запись только для меня.
пятница, 15 августа 2014 г.
Падающая Звездаа 09:59:44
Запись только для меня.
понедельник, 7 апреля 2014 г.
Падающая Звездаа 19:28:42
Запись только для меня.
вторник, 24 сентября 2013 г.
Гдё ещё одну жизнь одна смерть обвенчала... Падающая Звездаа 14:57:43
Подробнее…Привет. Я не знаю, жив ли ты ещё. А если жив, то счастлив ли ты. Но сегодня мне все равно. Сегодня я хочу поговорить о смерти. Люди вроде тебя всегда могут многое сказать на такие темы, у них почти всегда очень интересные точки зрения. Но, как всегда, тебя нет. И поэтому сегодня я воображу себя кем-то вроде тебя.
Что мы знаем о смерти? Она придет за всем и вся. И за тобой, и за мной. Она бывает быстрой и медленной, лёгкой и мучительной, героической и тихой. Да какой она только не бывает. И она несёт смысл, завершённость, итог. Она очищает, а иногда сводит с ума. И мы её боимся. Я боюсь, в шиком понятии. Для себя боюсь не смерти, а забвения. Но как и я, и, возможно, ты, если твоя судьба все-такие в какой-то мере складывается удачно, боимся боли, которую она несёт. Душевной боли, когда отходят к вечному сну родные и близкие, ненаглядные и дорогие. Что ты чувствуешь, когда с тобой соприкасается смерть? Когда она рядом, когда ты чувствуешь её холодное дыхание на своих щеках, губах, в сердце. Когда её тень у тебя дома, за спиной, около завешанных зеркал, в черной ленте, в воде, над кроватью, на закладке в книге человека, который её уже не дочитает. Когда идет за тобой на улицу, в магазин, обгоняет на перекрёстках. Она потрясает тебя сначала, и следует за тобой потом. Она, как паразит, ютится в мыслях. В каждой. В самом сокровенном. Близкий и значимый, знакомый и далёкий, хороший и необщительный. Любой, чья смерть тебя потрясла, схватила за душу. Оно пронизывает все. Каждый миг. Каждое мгновение, каждый вздох. Она здесь. Отчаянье. Она в тебе, а можешь ли ты бежать от себя? А иногда умирают Они. Самые дорогие. Самые важные и любимые, самые родные. Которые всегда рядом. Каждый день, как тень, с тобой. И знают тебя, и живут тобой и с тобой. И вдруг - не живут. Что тогда? Что бы ты чувствовал? Я знаю только по рассказам. Боль. Злость. Ненависть. Пороки. Все темное, что в тебе есть. Сумасшествие. Она уносит тебя с собой. Всю жизнь, которая в тебе была, и ты ходишь, говоришь, а тебя нет. Ты умер. Со временем ко всему начинаешь относиться философски, рано или поздно. Зависит от шока, от потрясения, от близости. Но начинаешь. А бывает, ты не испытываешь этого. С другими людьми. Со всеми остальными, кроме Них. И тогда меланхолия поглощает тебя почти сразу.
Кто-то умер, и ты входишь в его дом. В место, где он был. Ходил. Думал. Говорил. Стоял там, как ты сейчас. Трогал эту мебель, лежал на этой кровати. Он держал в руках эту книгу, его пальцы, (ты знаешь, ты помнишь, как выглядели его пальцы) листали эти станицы. Потом он закрыл её, и положил точно так, как она сейчас лежит. Ты почти видишь это. Его руки последними трогали её. И если ты возьмешь её, то соприкоснёшься с ним. Машина времени. Чудо. Оглядись. Вот его тапки, они ему больше не нужны, но он любил их. В углу валяется халат. Он носил этот халат, просыпался утром и криво, небрежно набрасывал его на себя. И это была его ужасная привычка - бросать его в углу. В такие моменты именно ненавистные и ужасные привычки вызывают у живых улыбки. Как мало они значат, эти привычки! И как велик человек целиком! Ты видишь все это, ты думаешь о ком-то, ты чувствуешь запах смерти? Здесь все, что он него осталось. В этих вещах, в их содержании, смысле, положении, во всем - его душа. Во всем - он сам. А ты здесь. Он в тебе. Смотри на это и подумай, что ты знаешь об этом человеке? Что ты помнишь о нём? Может, это твой родственник? Ты знал его, когда был маленький? Ты любил его? Ты помнишь, каким было его лицо тогда? А ты помнишь, каким оно было, незадолго до того, как он умер? Ты часто видел его перед смертью? Хотел ли ты его видеть? Ты любил его? Ты любишь его? Ты его помнишь тогда, давно? Ты помнишь, он держал тебя за руку. Может, он играл с тобой. Может, вы лепили снежки. Или делали что-то вместе, что имело и будет иметь значение только для вас. Ты помнишь, что он тебе говорил? Ты думаешь об этом? Говоришь ли ты ему сейчас, что не забудешь этого? Чувствуешь ли ты сейчас смерть? Или ты чувствуешь жизнь? Хочется ли тебе плакать? Плакал ли ты о нём, хоть раз? Ведь о людях надо плакать. Хоть немного. О достойных людях, о важных людях. Чтобы они знали, что они есть в твоём сердце. А тогда перестанет быть больно, и тогда легче прощаться.
Мы не знаем, куда они идут и идут ли они куда-нибудь. Мы не знаем, есть ли обитель, рай, ад, другие жизни или что-то иное. Но есть мы. А в нас есть Мир. И в этом мире достаточно места для всех, кто жив или мертв. И если ты сможешь удержать в себе этот мир, сохранить его, до самого конца твоего пути, то те, кого ты любишь, будут идти с тобой.
Понимаешь ли ты мня? Ну, конечно, ты меня понимаешь. Ты не можешь меня не понять. Смерть заставляет и тебя, и меня жить. И я знаю, что она хороша. Чтобы там ни было, особенно если нет ничего, она - обитель. И смысл.
Хотя тебя уже нет в моей жизни, жив ты или нет, ты есть в моём Мире. Но знаешь, пока я здесь, то расстроюсь, если ты умрешь.
Так что ты чувствуешь, когда с тобой соприкасается смерть?


Категории: Тебе
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 9 сентября 2013 г.
Падающая Звездаа 18:41:14
Запись только для меня.
суббота, 23 июня 2012 г.
Падающая Звездаа 16:06:33
Запись только для друзей.
пятница, 6 апреля 2012 г.
Это будет не совсем обычный разговор Падающая Звездаа 18:26:24
Подробнее…Привет. Это будет не совсем обычный разговор. Потому что я сейчас рада, что тебя нет. Что ты где-то далеко и не знаешь всего этого. Из всех моих писем это первое, которое, я надеюсь, ты никогда не прочитаешь.
Я предполагала такой исход, но я не думала, что мне будет так погано. Я рада, что тебя здесь нет. Что ты где-то очень, очень далеко, будто на другой планете и не можешь всего этого знать. Ты много раз говорил мне не мстить. Что это все оставляет пятна, дыры, слёзы и разочарования. Ты говорил, что у меня удивительная способность прощать. Злиться, иногда сильно, но прощать без следа. Что во мне нет этой дряни, которая может разъесть душу как ржавчина. Как бы мне не хотелось тебя разочаровывать. Я сейчас даже не буду говорить "ах зачем я это сделала, где были мои мозги и совесть?" Я правда не хотела, чтобы ему было так плохо. Я вообще не хотела, чтобы ему было плохо. Напротив, я готова сделать все, чтобы его моральное состояние было устойчиво-счастливым. Это было что-то вроде "поставить на место", кто же знал, что это попадёт у него на такой сложный период. Знала бы, что ему итак хреново, не пошла бы на это. Но я не знала, и пошла. Знаешь, почему? Потому что сдали нервы. Потому что моё золотое правило "чужой болью свою не заглушить" пошатнулось. Он столько раз доводил меня до слёз, на столько я чувствовала себя для него пустым местом, так уж не вовремя все его остроумия оказывались в последние дни, что мне захотелось ткнуть его во все это носом. Чтобы он один раз понял, что я иногда чувствую. Может, не всецело по его вине, но по его "последней капле". Эти истерики съедают меня до последнего кусочка. Я уже боюсь смотреть на свои руки. Я вообще не хочу на себя смотреть. Мне просто хотелось, чтобы кому-то было плохо так же, как мне. А оптимально - кому-то, кто причастен к моему "плохо". Потому что меня бесило его безразличие. Безразличие человека, на котором у меня свет клином сошёлся. Которого, в отличие от всех вас, никто не приглашал в мою жизнь. Но который сам туда вошёл и постепенно привязал меня к себе. Который стал и тобой, и Антоном, и Тёмой. И собой. Человек, которому хочется доверять, но страшно. На которого смотришь, думаешь, как хорошо, что он есть. Какое это счастье. И в то же время всегда это странное наплевательское на тебя ощущение. Ощущение, что ему все равно где ты, как ты. ЧТо с тобой. Что ты чувствуешь, когда он, друг, замечательный и близкий для тебя друг открыто говорит, что ему плевать на все, включая тебя и поливает грязью. И меня бесило это безразличие. И так снова и снова возникали истерики. Потому что единственный человек, которому я почему-то могла бы все рассказать, единственный из них всех, которому я могла бы доверить это, не хочет слушать. Он строит из себя циничную сволочь и бесчувственную дубину каждый раз демонстрируя это на мне же. И я, чёрт побери, в это поверила. Я поверила, что он такой. До последнего не хотела, но в тот момент, я решила ему досадить и решила не думать, что он липовая сволочь, которой и чуть не лучше, чем мне. Провались все это к чёрту. Дайте мне по башке и верните друга. Даже пусть того невыносимого, который был.
Из нас с Сашей, при учёте того, что инициатором и исполнителем в основном был именно Саша, а я только подыгрывала и в конечном итоге не выдержала и рассказала, обиделся он на меня. Да, потому что от Саши он этого ожидал, а от меня нет. Но не только. Мы не обижаемся особо на важных людей. Это я усвоила. На людей, в который мы нуждаемся, мы обиду глубоко и долго не держим. Потому что мы без них не можем. И это, чёрт побери то, что меня больше всего волнует. Потому что я не ошиблась. Эта липовая сволочь не считает меня важным человеком, и никогда не считал. Они правы. Я считаю его другом и нуждаюсь в нём куда сильнее, чем он. Это то, что придётся признать. И это именно тот вывод, который необходимо делать в таких ситуациях. Подводим черту и пишем ответ. Жаль, что ответ такой.
Я не хочу, чтобы ты знал обо всём этом. Я не хочу, чтобы ты знал, что я не выдержала и сорвалась на человека. Чтобы ты знал, что я не потеряла, а, как ты и говорил, возможно, никогда и не находила этого настоящего друга. Я не хочу. Я не хочу здесь быть. Я хочу спать. Я все время хочу спать и без особой радости просыпаюсь.
Потому что я не хочу. Это не я. Я не могла этого сделать. Мне не может быть больно, я могу быть только счастливой. Это была не я.


Категории: Тебе
Прoкoммeнтировaть
четверг, 8 марта 2012 г.
Падающая Звездаа 21:46:09
Запись только для меня.
четверг, 1 марта 2012 г.
Я здесь? Падающая Звездаа 20:13:42
Подробнее…Привет. Ты наверно опять не выспался, но зато родил какую-нибудь новую умопомрачительную теорию. Или гулял по городу. Хотя, хочешь ли ты гулять по тому городу, где ты сейчас? А где ты сейчас? Как? О чём ты думаешь в эту минуту? А может, ты спишь. Или не спишь. Может ты снова в своих сновидениях гуляешь по миру, в котором тебе хорошо? Где-то и как-то ты есть, я знаю.
Знаешь, иногда я мне кажется, что ты в агенте онлайн. И я вздрагиваю, а потом ещё раз, понимая, что это не так. Я блуждаю по страницам людей в контакте, всматриваясь в лица на фотографиях. Я оборачиваюсь на улице на прохожих. Иногда кажется, как ты меня зовёшь. Стоишь где-то рядом, засунув руки в карманы и улыбаешься, как это было всегда. "Не ты ли это?" - моя первая мысль на письмо от незнакомых эмэйлов, на чужие телефонные номера.
И когда я снова, в миллионный раз понимаю, что это не ты, я бешусь. Я злюсь на тебя, ору в душе. Почему, чёрт подери, тебя нет? Почему?
Я тихо умираю. У меня не осталось сил плакать. И, что хуже, у меня не осталось сил жить. Я двигаюсь, разговариваю, смеюсь, что-то делаю. Но меня нет. Ничто не доставляет мне удовольствие. Шоколад пресный. Фильмы скучны. Музыка банальна. Люди противны. Солнце холодно. Мысли тоже. Иногда я "просыпаюсь" на тренировке. В жарком бою. Но людей, с которыми можно их вести почти не осталось. Я их либо выиграла, либо плюнула. А Мишка в армии. Помимо Тёмы, единственный человек, который мог заставить меня орать во время боя, драться за каждый укол, мать твою, служит чёрт знает где. Бедный Мишка. Он так не хотел туда идти, его кучерявая голова всеми правдами и неправдами желала остаться с нами. Но он вернётся в октябре и я задам ему трёпку. Вернётся немного другим, из армии часто возвращаются другими. А когда вернёшься ты и задашь трёпку мне? Вернёшься ли ты когда-нибудь?
Где-то ты есть, и я очень хочу верить, что тебе там хорошо. Что, может, сменив город, бросив свою жизнь, которой, по сути не было, ты наконец нашёл свое "счастливое я". Может, в эту минуту твои мысли наконец-то приведены в порядок, тебе хорошо и уютно внутри себя. Хорошо ли тебе?
Иногда я понимаю, что боюсь по тебе скучать. Я боюсь, что ты изменился. Что что-то могло тебя изменить, отнять твоё понимание. Что человека, которому я это пишу, больше нет. Он разбился о острые штыки нашего мира или сошёл с ума, запрятав свои остатки глубоко в душу. Знаешь, я все реже понимаю, когда я сплю, а когда бодрствую. Что я видела, а что мне показалось. Что было, а что я придумала. С каждым днём я все сильнее ухожу в себя, все отдалённее звучат голоса, все не разборчивее и не понятнее становятся лица. И все чаще мне приходится спрашивать себя: не сплю ли я сейчас? И самое страшное в том, что сколько бы я не зажимала нос, не смотрела не руки и не причиняла себе боли, с каждым разом мне все тяжелее осознать, что это все-таки реальность.
Суть не в том, реален мир в котором я живу или нет, существует это воплоти или только в моей голове. Мне плевать, в каком мире жить и откуда он взялся. Суть в том, что я не могу узнать в нём себя. Как-будто меня в нём с каждым днём становится все меньше. И вот тут возникает вопрос, который меня мучает: а где же меня больше? Где я, если не здесь?



Категории: Тебе
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 6 февраля 2012 г.
Знаешь, а ты мне снишься... Падающая Звездаа 20:43:13
Подробнее…Привет, надеюсь, ты не занят. Потому что мне очень надо, чтобы ты меня выслушал.
Скажи, как ты там? Далеко, где-то чудовищно далеко. Ты не очень любишь, когда интересуются о течении твоей жизни. Или делаешь вид, что не любишь. Но расскажи мне, если хочешь. А пока рассказывать буду я.
Ты мне снился, представляешь? Такой большой, но милый человек с пронизывающим взглядом. Меня порой передёргивает, когда я вспоминаю о тебе. И ты перестал быть моим секретом. Я рассказала о тебе Ире. Нет, не много. Толком ничего, просто теперь хоть кто-то знает, что ты существовал в моей жизни. Зачем? Я не знаю. Может, потому что думая о тебе, я, иногда испытываю почти что физическую боль.
Я не знаю, когда ты перестал быть пристанищем моих мыслей - когда исчез или когда я рассказала о тебе. Но ты больше не являешься тем святым местом, где бы я могла спрятать свою душу. Теперь этим местом являются мысли и воспоминания о тебе.
В твоём последнем сообщении всего 12 слов. Оно было несколько месяцев назад и я читала его всего один единственный раз - первый. И удалила, чтобы не перечитывать. И посчитала слова. Зачем-то. Я знаю, что на эти сообщения бесполезно отвечать. И поэтому всё, что я хотела бы тебе сказать, я пишу тут.
С тобой было несколько снов. Где-то три или четыре. Я помню из них только обрывки, ты там не играл главных ролей. Но последний. Я помню всё, кажется, до мелочи. Он был немного странный, но ведь это же сон. Я не стану тебе его рассказывать. По крайней мере сейчас. Иногда меня одолевает безграничная радость, а иногда к горлу подступают слёзы, когда я вспоминаю твоё лицо. И его лицо, с твоим именем. Моё сознание начало пытаться мне объяснить, что нельзя одних людей нарекать другими. Но я смотрю на него, а вижу тебя. Он говорит, а я слышу твой голос и удивляюсь, потому что ты бы никогда не сказал такого. Потому что ты не любил меня обижать. Я злюсь на него и со своей злостью обращаюсь к твоему имени. И знаешь, я вдруг поняла, что это вовсе не от того, что он походил на тебя больше прочих "клонов". Я просто очень хочу, что бы так было. На самом деле, просто в какой-то тяжёлый момент, когда я только осознала всю "прелесть" твоего отсутствия, в момент, когда я задыхалась от ужаса перед миром, он случайно сказал мне именно то, что бы сказал ты. Всего один раз. Ни он ни я этого не заметили, но у меня в голове что-то сдвинулось в ненужную сторону. И у тебя появилось новое лицо. И я не знаю, как теперь от этого избавиться.
На самом деле вы очень разные. Совпадают какие-то мысли, отношение или последовательность суждений. Просто всё это время я тщательно пыталась не замечать различий. Ты для меня был, понимаешь? Был. И неважно как. Но только недавно я поняла, что это не только вытеснило его из моей жизни, но и изменило отношение к тебе. Потому что он не ты, и отношение должно быть соответствующим. Ведь он попросту ничего не понимает.
И поэтому, от того, что тебя снова нет, а ты мне снова так нужен, я не могу остановиться, не могу наплакаться. В тебе было что-то помимо понимания. Ты умеешь видеть в людях людей, когда они походят на монстров, и в детях разглядишь больную взрослую душу. И ты боишься обидеть. Ранить сильнее. Наверное, это единственное, чего ты боишься.
Мне так надо, что бы с моей душой сейчас обращались бережно. Без единого колючего слова или действия. Мне так надо, что бы ты посмотрел на меня и всё понял.
Но тебя нет, прятаться негде, а раз так, надо держаться. Так бы ты сказал? Хотя, если бы ты был, то уже ничего подобного говорить было бы не надо.
Мой всепонимающий человек, мне сейчас кажется, что ты снова исчез. Или просто только сейчас ты исчез для меня? Важно знать, если кто-то скучает. Это даёт сил. Я очень скучаю, имей это ввиду. И не снись мне больше, пожалуйста.


Категории: Тебе
Прoкoммeнтировaть
вторник, 24 января 2012 г.
Что ты об этом скажешь? Падающая Звездаа 18:34:30
Подробнее…Я решила тебе сообщить. Однажды мы наблюдали умопомрачительное возведение дружбы с пустого места, удивительной, хотя порой и односторонней дружбы. Цепляющей, по крайней мере меня дружбы. А теперь мы будем наблюдать тихое, но стремительное её фиаско и очень скоро останется только мучительно больно вздыхать от понимания, осознания и воспоминания. А фиаско дружбы - это когда одному надоедает, а другому приходится смириться, что он надоел. Почему я снова в роли "другого"?
Что бы ты мне сказал по этому поводу? Я знаю, сегодня я не красноречива и многословна, но мне столько надо тебе сказать, что просто не знаю о чём говорить.


Категории: Тебе
Прoкoммeнтировaть
четверг, 29 декабря 2011 г.
Для тебя. Падающая Звездаа 21:43:50
Подробнее…Привет. Хорошо, что ты здесь. Впрочем, для меня ты теперь всегда "здесь". Потому что тебя нет. Но если бы ты был по-настоящему, то я бы написала именно так. Хорошо, что ты здесь.
Я сейчас разорвусь. Просто медленно поломаюсь на маленькие кусочки и буду аккуратно лежать грудок черепков на полу. Я не хочу Новый Год. Я ничего не хочу. Я хочу забиться в далёкий, темный угол и чтобы меня никто не нашёл. Всё не так. Всё не правильно. нет праздника, нет настроения, нет атмосферы. Вместо этого все тихо выёбывают мне мозг. Почему я не могу послать это всё к чёрту и отмечать с родителями? Я не знаю. Я правда не знаю.
Дима не идёт. Таня не известно. Иру могут не пустить. Смысл мне там быть без неё? Для меня смысла нет. Опять сегодня увидела их другими. И стало так противно. Даже мерзко. Всех. И Лёшу. И Таню. Почему они меняются? Они все такие безразличные. Ко всем, кроме своих "избранных". У каждого из них есть "избранные". И я вдруг поняла, что у некоторых личностей я в "них" не вхожу. Отсюда это неуважение. И вот почему я так легла душой к Диме. У него нет "избранных" или не в такой мере. Он уважает и ценит всех людей. Вот оно, я нашла суть. Конечно. И поэтому я хочу чтобы он был. Сейчас мне кажется, что он мне друг больше, чем все они. Мерзко.
Как я хочу чтобы ты сейчас был. Хоть чуть-чуть. хоть ненадолго. Потому что я просто больше не могу. Я попалась в сеть собственных мыслей и эмоций и не могу выбраться.


Категории: Тебе
комментировать 17 комментариев
понедельник, 12 декабря 2011 г.
Падающая Звездаа 20:40:54
Запись только для меня.
Вне паутины долга Падающая Звездаа 10:29:34
Он сжал телефон в руке так, что побелели костяшки. Палец застыл на кнопке. Из прокусанной губы вытекла капелька крови и упала на рубашку. Казалось, мир застыл, как струна, натянутая до предела, за мгновение до разрыва. Ни звука, всё поглотила тишина. Его тишина. Он смотрел на строку поиска, высветившуюся на дисплее, и всей свой сущностью осознавал, что просто не знает, чьё имя туда вбить. У него нет человека, к которому он мог бы обратиться в таком состоянии. В состоянии, как на краю пропасти – ещё шаг и ты, вместе с твоим миром полетишь ко всем чертям. Потому что эмоциональной нагрузки, особенно негативной, рано или поздно наступает предел. И тогда мир застывает в невыносимой тишине. Пик его предела был сейчас.
Экран погас в ожидании. Он закончил перебирать в голове имена друзей и знакомых. Ни одного, ни одного человека, которому сейчас он бы мог доверить свою истерзанную душу. Он подумал, что если бы его вдруг закодировали ото лжи и попросили перечислить имена нескольких своих лучших друзей, было бы два варианта развития событий: он бы или промолчал или бы называл людей очень долго. Потому что он дружил со многими, ему с ними было хорошо. Точнее, он дружил только с теми, с кем ему было хорошо. Потому что этакой «дружбой» он удовлетворял только одну потребность – в общении. Ничего кроме веселья он от них не просил и давал понять, что и они от него ничего другого могут не ждать. Он считал, что дружба – это кредит, который невозможно выплатить. Люди, открывающие друг другу душу, и держащиеся друг за друга, помогающие друг другу, всегда опутаны паутиной долга. И в конечном итоге эта паутина убивает всё прочее, на чём держаться отношения и становится единственным связующим звеном. Таково было его представление, а он ненавидел быть кому-то должным и поэтому свёл для себя весь смысл дружбы к максимально приятному времяпрепровождению­, никому и никогда не давая себе помогать и видеть «изнутри». Те, кого это устраивало, держались на расстоянии чуть больше вытянутой руки: не слишком далеко для хорошего веселья, не слишком близко для откровенности. А устраивало это всех, кого он знал, потому что люди или привыкали или исчезали из его жизни. А когда они привыкали, они уже не считали его за одного из своих «настоящих» друзей. Настоящая дружба в их понимании была другой. А потому никогда не шли к нему в момент отчаяния в обмен на то, что со своим отчаянием он не придёт к ним. Так было со всеми, в большей или меньшей степени с каждым. Устанавливая для себя подобные порядки, он не рассчитывал, что когда-нибудь его моральная установка может дать сбой и ему позарез понадобиться «настоящий» в понимании всех вокруг друг, хотя бы на полчаса. Теперь, поверх всего, приведшего его в такое состояние, навалилось ещё и осознание одиночества. Безграничного одиночества в толпе уважающих и любящих его людей.
Поэтому, сейчас, Подробнее… издав какой-то полузвериный вой, он швырнул сотовый телефон куда-то в угол, быстро набросил куртку и вышел на тёмную улицу. В лицо била метель, фонарь около дома перегорел, и свет был виден только в конце улицы. И везде пусто, ни одного человека. Всё время неосознанно меняя темп с медленного шага на почти бег, он побрёл на свет, потом свернул, и, практически ничего не видя из-за снега, пошёл куда-то, сам не зная куда. Он толком не знал, сколько бродил по городу, но успел порядочно замёрзнуть и вымокнуть, когда остановился перед маленьким кафе с ярко светящейся табличкой. Это было одно из его любимых мест: неприметное днём, среди городской пестроты задвинутое между домами и поэтому малолюдное и тихое. Подобные места были не свойственны его образу жизни, а потому, обычно, здесь он сидел с людьми либо от которых ему что-нибудь было надо, либо с новыми знакомыми. И крайне редко с некоторыми старыми, которые не разделяли его привычно весёло-безбашенный настрой. Одна из таких знакомых как раз жила напротив этого кафе и поэтому они там были регулярными посетителями. Они были знакомы со школы, вместе учились в одном институте и жили через пару улиц друг от друга, поэтому часто ходили домой вместе, заходя в это кафе подкрепиться. Он считал её другом в зависимости от случая и любил с ней разговаривать, но, тем не менее, не любил проводить время, потому что она нагоняла на него уныние, и её характер явно не входил в спектр его предпочтений. С ней ему было по-своему хорошо, но он не любил ничего отличного от привычного ритма. Вдруг ему вспомнилось, как он год назад встретил её на улице всю в слезах и долго успокаивал, как раз приведя в это кафе. Успокаивал в основном не потому, что хотел успокоить, а потому, что того вроде как требовали правила приличия. Он даже не помнил, что с ней собственно случилось, потому что не слушал. И сейчас его воспалённое сознание решило, что всё это вполне тянет на долг с её стороны, которым опутаны «настоящие» друзья, а она уважает «настоящую» дружбу и, значит, посчитает своим обязательством вернуть этот долг, или, проще говоря, просто его выслушать. Ему сейчас позарез было надо, что бы его хотя бы выслушали, состроив гримасу интереса.
Ему показалось, что звонок пронёсся громом по всему пятиэтажному спящему дому, но его это мало волновало. Его всё вообще сейчас мало волновало, даже то, что он похож на мокрого кролика, а от холода стучат зубы. За дверью послышался шум и грохот, судорожные повороты ключа. Ещё мгновение и она показалась на пороге – кое-как завёрнутая в махровый халат, щурящаяся на свет заспанными глазами.
- Я тебя разбудил, да? – Пробурчал он, просто не найдясь, что ещё сказать. Он не подумал заранее, что будет говорить.
Она выразительно посмотрела на часы, стоящие на тумбочке в коридоре.
- С чего бы? Сейчас же всего-то почти два часа ночи.
- Знаешь, у меня тут такое случилось…
- Заходи. – Она распахнула дверь и втащила его в квартиру, молча стянула куртку, пока он вспоминал, как собирался закончить это предложение. Она впихнула его в кухню, усадила рядом с обогревателем и притащила плед, хотя к нему никто не притронулся. Ничего не спрашивала, просто поставила чайник, приготовила чашки, уселась на стул напротив него и замерла в ожидании. И он начал говорить. Говорил, пока кипел чайник, пока она наливала зелёный чай ему и чёрный себе, пока они его пили и когда он давно кончился. Он говорил о том, что его вот-вот выгонят из института, потому что он завалит сессию, а завалит её, потому что не ходил на пары, а не ходил на пары, потому что готовился вступить в сборную и таким образом заодно и получить зачёты, но в сборной его место в последний момент занял другой человек, потому что кто-то кому-то явно много заплатил. О том, что его родители уже месяц как разводятся, а он узнал об этом только сейчас, когда среди ночи позвонил напившийся отец, как раз в тот момент, когда он пытался починить прорвавшую в полночь трубу, из-за которой затопило соседей. Что родители через суд делят имущество и даже горячо любимую всеми собаку, которая, пару дней назад успела подохнуть, причём раньше, чем решили, с кем она останется. О том, как его девушка уже полгода спит с одним его другом и встречается с другим. И что ещё немного и всё это раздавит его, а у него даже нет человека, номер которого можно набрать не задумываясь, зная, что он точно поможет, потому что ему не плевать. И более того, такого человека никогда, кажется, и не было.
Он долго говорил, очень долго. А она слушала, ловя каждое слово, задавая вопросы и кивая в такт его рассуждениям. Он не знал, почему она до сих пор деликатно не попросила его уйти или хотя бы не начала отвлекаться на свои мысли. Он бы это точно заметил, потому что сам так всегда делает. Они говорили долго. Она всё время немного качала головой, говорила много всего отвлекающего и успокающего, но, не переводя тему и всё время выслушивая всё новые и новые дополнения, которые в результате сошлись к его заключительной реплике:
- Просто мне кажется, что всё это сейчас меня убьёт. Как несущаяся лавина, накроет. Ещё, наверно, я никогда не ощущал себя таким одиноким и из-за этого бессильным. Я всегда самоутверждался за счёт чего-то или кого-то, вспоминал о любящих родителях, весёлых друзьях и любимых делах, и это давало мне силу свернуть любую гору проблем. Но сейчас это не работает, а я морально раздавлен, и проблема в том, что я просто не умею жить по-другому. Я установил законы своего мира, но не предусмотрел, что будет, если они нарушатся.
Он посмотрел на часы, на которых уже было пять утра, встал, поблагодарил её и извинился. Он не ждал, что она сможет придумать для него решение всего этого безумства и как-то морально поставить на ноги. Он вообще был уверен, что на это не способен никто ни в какой ситуации, особенно по отношению к нему, и особенно при данных событиях, и был просто благодарен, что его не выгнали и выслушали, ведь стало действительно легче. Но она смогла. Он ждал подобной попытки, потому что это чисто Человеческое: стараться поддержать другого, а он считал её Человеком. Он думал, что это будет философский совет, или длинная лекция с не менее длинными и путаными идеями, или постройка планов его действий. Так бы поступил кто угодно из списка тех людей, имена которых он перебирал, держа в руках телефон пару часов назад. Потому что они были его друзья, а значит – похожи на него, а он бы сделал именно так. Но её он почему-то тогда не вспомнил, она был из другого «разряда» друзей. Другого разряда веселья. И она не сказала ему ничего заумного или слишком длинного, просто похлопала по плечу, выключила обогреватель и, убирая чашки, совершенно житейским тоном сказала:
- Ты успокаивайся и ложись на диване. Проблемы надо решать по мере их поступления. Завтра утром поедем к тебе смотреть, что там случилось и заберём вещи, какие надо. Вряд ли в той квартире можно сейчас существовать, так что можешь у меня остаться, всё равно две комнаты. Кстати, у меня по эти делам есть один очень хороший знакомый специалист, мне самой трубы делал. Напомнишь ему позвонить. Раз ты воду перекрыл, то до завтра это ждёт. Разберёмся с трубой, будем думать над всем остальным. Плед вот, - она протянула ему покрывало, - подушку от дивана возьмёшь. Полотенце в ванной зелёненькое, для гостей, чистое. Постель сейчас дам, стелить сам будешь, я спать пошла. Как из кухни уходить будешь, свет выключишь.
И она удалилась в комнату за постелью, а он остался стоять, держа в руках плед и смотря ей вслед. Он даже не знал, что привело его в больший шок: то, что она сказала, или то, насколько спокойно она это сказала. Насколько не задумываясь можно принять решение помочь человеку. Он всегда считал эту особу через чур хладнокровной и не в меру сдержанной, поэтому относил её к особому типу своих многочисленных друзей. Ему было с ней по-своему весело, не так как со всеми, как-будто он попадал в другой мир, который отличался в основном тем, что настроение задавали ему, а не он. И это настроение так кардинально отличалось от привычного, что он попросту не знал, как себя вести, и расценивал всё это в качестве скуки и уныния. Он не умел и не хотел видеть в людях что-то особенное, не отвечающее ЕГО интересам. Не умел до этих пор.
/полтора года спустя/
Они сидели в кафе и обсуждали успешно закрытую очередную летнюю сессию, параллельно отмечая это мороженным. Никто не заметил, как тема ушла в сторону и стала более деликатной. Он обожал обсуждать с ней философские темы, мировые проблемы, вселенские несправедливости, разномасштабные научные открытия, а так же новое меню в кафе, вновь сменившегося преподавателя, занавески в кухне и поведение соседских котов. Никто давно не отслеживал, куда их заводят умственные дебри, но они мистическим образом находили точки соприкосновения почти в любых темах. И на этот раз темой стала ещё вроде бы недавно больная для него сторона дружбы и отношений вообще, как он вдруг внезапно спросил, оборвав её рассуждения на полуслове, не смотря на то, что прекрасно знал, как она это ненавидит:
- Ты помнишь, как я пришёл к тебе тогда ночью?
- Угу. – Она потянула сок.
- Мы же тогда не были так близки как сейчас. Но ты…не только пустила меня среди ночи, но практически спасла в тот период. Я вот давно думаю, тебе не кажется, что это несколько больше, чем простое утешение на улице при встрече плачущей знакомой? Ведь, по идее, степень долго могла быть…
- Прости, чего-чего? Я что-то перестала понимать тебя после второго предложения. Ты о чём? Можно я съем твои оливки из салата, ты всё равно их не любишь?
- Да хоть весь салат. – Отмахнулся он. - Ну, я имею в виду, что люди обычно помогают друг другу из-за того, что чувствуют себя обязанными за какую-то помощь, полученную ими ранее. То есть, по идее, они должны помочь в той же степени, что и им. Как бы на этом стоится принцип взаимопомощи в любви, дружбе и вообще. Вот я ещё года два назад встретил тебя на улице в слезах и успокоил, но это было куда проще, чем пустить человека к себе в два часа ночи, потом на неделю жить и ещё и разгребать вместе с ним его шквал проблем ещё и не давая морально себя убить. Ведь ты же стала помогать мне, потому что я тогда вроде бы помог тебе, но просто зашла немного дальше?
Она смотрела на него большими глазами, уплетая его салат, уже выковыряв оттуда все оливки.
- Я плохо понимаю, о чём ты, и мне кажется, ты свихнулся. Во-первых, я тогда не делала ничего особенного. Я уверена, что и ты, и любой другой человек действовали бы точно так же. Я помогла по мере сил, но вряд ли это было ощутимо. Во-вторых, я наотрез не помню, когда встречала тебя на улице. Я вообще сильно сомневаюсь, что за последние десять лет я хоть раз позволила себе плакать в одиночестве на улице. Какие ещё долги? Мы как в банке, честное слово. Если человеку надо помочь, а я могу это сделать – то почему бы и нет? Почему надо быть обязанным по каким-то давним причинам? И вообще, я, честно говоря, в таких ситуация редко соображаю, должна помочь или нет, особенно если человек – мой друг. Проще сначала сделать, а потом уже думать. И то не вижу необходимости, раз уже сделано. И на улице ты меня не встречал, я уверена, и не забивай себе голову. Надо идти, если мы хотим ещё успеть зайти в магазин. – Она встала и направилась к выходу, потянув его, всё ещё возмущавшегося. Они уже выходили, как он замер, краем глаза заметив за столиком у окна девушку и молодого человека с его факультета, которые мило беседовали, не обращая внимания ни на что вокруг. У девушки были такие же волосы, как у неё, фигура и даже похожий голос. И имена у них тоже были одинаковые. Это были два совершенно разных по характеру, но непроизвольно подобных друг другу человека. У него перехватило дыхание. Ну конечно, это и была та девушка, которую он успокаивал в этом кафе два с лишним года назад. Как раз за тем столиком, что она сейчас сидела. Просто в ту ночь он не смог этого сообразить, к